О.В. Мифтахова, А.Ю. Хадаева

О.В. Мифтахова, А.Ю. Хадаева

(Луганск)

УДК [821.133.1 : 821.112.2]-31.09+929[Барбюс : Ремарк]

СМЫСЛОВАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ КОНЦЕПТА «ВРАГ» В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А. БАРБЮСА «ОГОНЬ» И Э.М. РЕМАРКА «НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН»

Картина мира, система представлений о бытии, складывающаяся у человека на протяжении всей жизни, постоянно пополняется новыми знаниями и представлениями, которые, в свою очередь, формируются в новые понятия. Неотъемлемыми компонентами данной системы представлений о мире являются концепты, поскольку человек в процессе своей деятельности, коммуникации мыслит и действует в мире концептов. Концепт является довольно многоаспектной категорией, так как входит в несколько гуманитарных терминосистем – лингвокультурологию, когнитивную психологию, когнитивную лингвистику, социологию, политологию, культурологию, этнопсихологию. В данной статье мы отталкиваемся от понятия «концепт» как базового понятия лингвокультурологии.
Дискуссионный характер понятия «концепт» обусловливает наличие многих определений данного термина. Например, Д.С. Лихачев, благодаря научным трудам которого термин «концепт» и стал общепринятым в лингвистической литературе с начала 1990-х годов, предлагает рассматривать концепт как алгебраическое выражение значения, которое мы используем в своей речи [3, с. 281]. Ю.С. Степанов характеризует концепт как культурно-ментально-языковое образование, сгусток культуры в человеческом сознании. Лингвист рассматривает концепт как «пучок» представлений, понятий, знаний и воображений, которым сопровождается слово. Как считает исследователь, в виде концепта культура умственно воспринимается человеком. С другой стороны, по мнению Ю.С. Степанова, посредством концепта человек сам
входит в культуру, иногда и оказывает влияние на нее [6, с. 43]. Е.С. Абрамова рассматривает концепт как базовое понятие когнитивно-дискурсивной парадигмы знаний, апеллирующей к сознанию человека как структурированной совокупности представлений и установок; к картине мира как упорядоченной совокупности (конфигурации) исторически, социально, культурно и мировоззренчески обусловленных образов, присваиваемых одновременно с родным языком, а также к социально-коммуникативной практике, в процессе которой вырабатываются каноны интерпретации и именования смысла [1].
В лингвокультурологии исследованию концепта посвящены работы В.И. Карасика, В.А. Масловой, Ю.С. Степанова, В.Н. Телия, Г.В. Токарева и других, которые характеризуют концепт как мыслительную единицу, которая формируется в сознании человека под воздействием многих факторов.
Э.М. Ремарка и А. Барбюса относят к авторам литературы эпохи «потерянного поколения». Также мы связываем Э.М. Ремарка и А. Барбюса с таким литературным жанром как антивоенный роман. Художественным базисом антивоенного романа является концепт войны, который обусловливает развертывание сюжета в содержательной плоскости.
Ядром концепта «война» является концепт «враг». Особенности вербализации данного концепта были рассмотрены ранее в статье Мифтаховой О.В. «Особенности вербализации концепта «враг» в антивоенном романе Э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен» [4]. Наша статья посвящена исследованию смысловой трансформации концепта «враг» в произведениях А. Барбюса «Огонь» и Э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен».
Концепт «враг» относится к базовым концептам, которые составляют фундамент языка и картины мира. На основе базовых концептов, как правило, происходит формирование других элементов концептуальной системы человека и его ценностей. Базовость таких концептов содержится в их абстрактности, типичности для многих языков в мире, в основе их
формирования могут быть заложены универсальные характеристики человеческого восприятия [4].
В романе «На Западном фронте без перемен» субстантив «враг» и его дериваты встречаются не так уж и часто. Например, описывая русских военнопленных в бараках лагеря, автор апеллирует к понятию «враг»: «Странно видеть перед собой этих наших врагов» [5, с. 114]. Или: «Продолжая преследование, мы неожиданно натыкаемся на вражеские позиции» [5, с. 72]. Здесь речь идет уже о французах, отступающих от своих позиций на передовой линии фронта. Выбор автором данного концепта является оправданным, уместным и не вызывающим никаких возражений, поскольку и русские, и французы – противники Германии, на стороне которой воюет главный герой романа. То же самое можно наблюдать и в романе Барбюса: в отношении немцев – противников на поле боя, относительно нечасто употребляется существительное «враг»: «И вдруг мы чувствуем: все кончено. Мы видим, слышим, понимаем, что наш поток, докатившись сюда, через все заграждения, не встретил равного потока и что враг отступил» [2]. То есть в данном случае лексема «враг» используется в прямом значении этого слова и не нуждается в художественной метафоризации, как и в ассоциативной семантизации.
Но особенностью художественного мира Э.М. Ремарка и А. Барбюса является то, что он создается не только вербальными, но и различными невербальными художественными средствами – прежде всего с помощью семантизации художественного пространства. Можно сказать, что концепт формируется этим пространством, влияющим на создание его ассоциативного поля.
Таким образом, мы можем говорить о наличии в романе следующих компонентов концепта «враг»: враг – вчерашний наставник, враг – война, враг – государство (правительство), отправляющее людей на войну, враг – страх, враг – смерть, враг – болезнь.
Враг – вчерашний наставник. В подобном соотношении «наставник» находится в периферии концепта «враг», поскольку в романе наставник вербализирует ассоциативно-образную репрезентацию врага. Категория «враг – наставник» является амбивалентной, так как, в первую очередь, раскрывает конкретный образ Канторека – воспитателя, отправившего весь класс, включая главного героя Пауля Боймера, в окружное военное управление, где они записались добровольцами на войну. «У этих воспитателей всегда найдутся высокие чувства, ведь они носят их наготове в своем жилетном кармане и выдают по мере надобности поурочно» [5, с. 11]. У героя возникают лишь негативные ассоциации в отношении своего наставника. Впоследствии образ Канторека накладывается на всех ораторов, призывающих к войне, убийствам и смертям. «Канторека в этом, конечно, не обвинишь – вменять ему в вину то, что он сделал, значило бы заходить очень далеко. Ведь Кантореков были тысячи, и все они были убеждены, что таким образом они творят благое дело, не очень утруждая при этом себя. Они все еще писали статьи и произносили речи, а мы уже видели лазареты и умирающих; они все еще твердили, что нет ничего выше, чем служение государству, а мы уже знали, что страх смерти сильнее… Мы увидели, что от их мира ничего не осталось. Мы неожиданно очутились в ужасающем одиночестве, и выход из этого одиночества нам предстояло найти самим» [5, с. 12]. Герой не называет в понятийном аспекте Канторека и ему подобных врагом, но описательно автор дает понять, что это самый настоящий враг, может, более опасный, чем военный противник на поле боя. Не стоит забывать, что речь идет об антивоенном романе, в рамках которого отрицается война, гибель, уничтожение людей. Пауль Боймер понимает, что таких, как Канторек много, собственно, погружаясь в жернова войны приходит осознание, что государство – тоже враг, так как именно государство посредством пропаганды, заготовленных речей и манифестов навязывает вчерашним выпускникам школы войну.
Напротив, в романе А. Барбюса в структуре концепта «враг» отсутствует компонент «вчерашний наставник». Несмотря на то, что герои Барбюса разных возрастов, многие из них – уже взрослые зрелые люди, которые менее подвержены пропаганде, чем молодые люди у Ремарка. Герои Барбюса – это люди мирных профессий, втянутые против воли в войну. Следует отметить, что среди описанных Барбюсом солдат взвода нет ни одного, призывавшего к войне, это люди, вырванные из мирной жизни, которые изначально были пассивными ее участниками, вынужденные выполнять приказы, но которые постепенно осознают всю ее бессмысленность и приходят к выводу, что война выгодна государствам, а не народу. Таким образом, мы переходим к образу «враг – государство». Под государством у Барбюса подразумеваются чиновники, люди, занимающие руководящие посты. Также врагами являются все, кто действует совместно с ними, кто пропагандирует войну посредством речей, показывает красивые ее стороны и навязывает ложные мотивы в ней участвовать: священники, традиционалисты, вояки, газеты, а также все, кто наживается на войне: «Целые народы, выстроившись вооруженным стадом, идут на бойню только для того, чтобы люди с золотыми галунами, люди особой касты, могли занести свои громкие имена в историю и чтобы другие позолоченные люди из этой же сволочной шайки обделали побольше выгодных делишек, словом, чтоб на этом заработали вояки и лавочники. […] Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав ее национальной! Вечную истину они подменяют каждый своей национальной истиной» [2].
Враг – смерть. Смерть вряд ли можно отнести к ядру концепта «враг», так как, если нейтрально смотреть на понятие «смерть», оно не является наиболее актуальным образом или ассоциацией для концепта «враг». Но если соотнести подобную понятийно-концептуальную систему с жанром антивоенного романа, субстантив «смерть» отчетливо ассоциируется с концептом «враг». «Операция за операцией, с пяти часов утра, просто с ума сойти, вот что я тебе скажу. Только за сегодня опять шестнадцать смертных случаев – твой будет
семнадцатый. Сегодня наверняка дойдет до двадцати» [5, с. 23]. Смерть видится чем-то противоестественным и абсурдным для молодого парня, потому что смерть отрицает жизнь. Пауль Боймер реагирует на смерть своего одноклассника очень остро: «Мне дурно, я вдруг чувствую, что больше не выдержу. Ругаться я уже не стану, это бесполезно, мне хочется свалиться и больше не вставать» [5, с. 23]. При этом автор реалистично описывает смерти не только людей, но и животных. Например, так автор изображает картину с ранеными лошадьми: «Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль» [5, с. 41]. Впоследствии лошади гибнут, а раненых пристреливают. Детеринг – крестьянин, любящий работать с землей, с животными взволнованно реагирует на увиденную им картину: «Самая величайшая подлость – это гнать на войну животных!» [5, с. 42].
В романе Барбюса также много смертей. Следует отметить, что автор чаще всего не показывает саму смерть, а изображает трупы погибших, то есть, рассказывает об уже произошедших событиях. Рассказчик говорит об этих смертях с ужасом, описывает их с натуралистической откровенностью и с большим количеством подробностей: «Молча, в ужасе мы глядим на эту вертикальную спину вывихнутого трупа, торчащую вместо груди, на повисшие, закинутые назад руки и вытянутые ноги, упирающиеся в мокрую землю кончиками пальцев» [2].
Смерть знакомых людей описывается еще более эмоционально, она вызывает у солдат не только ужас, но и боль, горечь: «Вдруг он испускает отчаянный крик. Он машет нам рукой и становится на колени перед каким-то трупом. – Бертран! Мы чувствуем острую, щемящую боль. Значит, он тоже убит, а ведь он больше всех воздействовал на нас своей волей и ясностью мысли! Он пал, он пал, как всегда исполняя свой долг. […] Отвратительное зрелище! Смерть придала нелепо смешной вид человеку, который был так спокоен и прекрасен» [2]. Подробное описание трупов не является для Барбюса
целью романа, это помогает лишний раз показать, насколько отвратительна война: она забирает жизни миллионов солдат, а смерть Эдокси – молодой красивой женщины, мужественного и умного капрала Бертрана подчеркивает ее подлость, ведь у этих людей была впереди целая жизнь.
Враг – страх. Страх – это естественное внутреннее состояние, которое испытывает человек на войне. Это чувство является неизбежным и для героев Ремарка, как для опытных солдат, так и для новобранцев. В первую очередь, это страх смерти. «Рядом с нами лежит насмерть перепуганный новобранец с льняными волосами. Он закрыл лицо руками» [5, с. 40]. В данном контексте в картине мира солдата страх полностью отождествляется с врагом, страх сковывает солдата, не может позволить ему продвигаться вперед и атаковать, а иногда и вовсе становится причиной гибели. Опять-таки здесь можно утверждать, что понятие «страх» находится в приядерной зоне концепта «враг».
В произведении Барбюса чаще всего показывается страх во время бомбардировок, он доводит людей до безумия, они перестают мыслить и пытаются спастись от смерти любыми путями: «Перед этим прибоем картечи и угля, сопровождаемым ураганом света, обезумевшие люди, мигая, скрючившись, встают, разбегаются, стараются спастись. В ужасе, целыми пачками, они катятся по низкой галерее, как в зыбком трюме погибающего корабля» [2]. И даже те, кто перенес уже бомбардировки, все равно испытывают ужас перед каждой новой.
Враг – болезнь. Еще один невидимый враг, подло уносящий жизни солдат на войне, – это болезнь. Наравне со снарядами, минами, шквальным огнем, газами, артиллерией, танками, пулеметами солдат просто косит дизентерия, грипп, тиф, туберкулез. «Дизентерия, грипп, тиф – боли, горячка, смерть» [5, с. 166].
У Барбюса, в отличие о Ремарка, болезням уделяется очень мало внимания. О болезнях говорится вскользь, когда рассказчик описывает увиденное им в перевязочном пункте: «Другой в ответ рассказывает о холере: – Вот скверная штука: лихорадка, рвота, колики! Я от нее подыхал!» [2].
Автор гораздо больше акцентирует внимание на ранениях солдат, яркое описание их внешнего вида и страданий позволяет передать весь ужас войны. Страдания от болезней меркнут на фоне описания раненых солдат и даже сами солдаты воспринимают болезни с некоторым пренебрежением: «Его (солдата) спрашивают: – Ты куда ранен? – Я не ранен, я болен. – А-а! – разочарованно восклицают солдаты тоном, означающим: «Ну, брат, это неинтересно!» […] – Гм, – нерешительно произносят товарищи, но все-таки они убеждены в ничтожестве «штатских» болезней по сравнению с полученными на войне ранами» [2]. Однако считаем, что неправильным будет преуменьшить страдания солдат от болезней в окопах, автор лишь смещает акцент на еще более ужасающие вещи, чем болезнь, что подчеркивает античеловеческую природу войны.
Наконец, мы подходим к завершающей ассоциативной линии: враг – война. Цель создателей антивоенного романа – не только показать все зло, античеловечность, противоестественность войны, но еще и предотвратить, предупредить дальнейшие поколения от войн, крупномасштабных конфликтов. Ведь следствием войны может быть не только потеря товарища, разрушенный дом, изувеченное тело, но и собственная смерть. У Ремарка война приводит Боймера к внутренней пустоте, ненужности своей стране, к тотальному одиночеству, к войне со своими убеждениями и своим «я». «Война сделала нас никчемными людьми. Мы больше не молодежь. Мы уже не собираемся брать жизнь с бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих себя. От своей жизни. Нам было восемнадцать лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце. Мы отрезаны от разумной деятельности, от человеческих стремлений, от прогресса. Мы больше не верим в них. Мы верим в войну» [5, с. 56]. В концептосфере каждого этноса выделяются концепты, которые более устойчивы и значимы для национальной культуры. Такие концепты называются константами. Эти основные единицы картины мира важны и для языковой личности, и для лингвокультурного сообщества. Концепт «война» мы можем
отнести к ключевым протоконцептам Германии. Но любая война – это враг человечества, самой жизни, живого естества. И здесь мы можем говорить о полной синонимии между концептами «враг» и «война».
Что касается романа Барбюса, то можно сказать, что к концу произведения простые солдаты окончательно понимают, что их настоящим, «идейным» врагом является не Германия и немецкие солдаты, а сама война, милитаризм и люди, которые наживаются на войне: «Германия – это милитаризм. – Да. Ты вот говоришь, что сегодня милитаризм зовется Германией. А завтра как его будут звать? – Не знаю…», «– Нет! Надо одолеть не бошей, а войну!», «– Надо убить войну! Да, войну! Ее самое!» [2]. Причем в этом разговоре принимают участие как французы, так и немцы, рассуждая вместе о войне, они перестают считать врагами друг друга и понимают, кто их общий враг.
Таким образом, мы выяснили, что концепт «враг» имеет большое количество компонентов в антивоенных романах Э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен» и А. Барбюса «Огонь». Рассмотрев эти компоненты, мы можем наблюдать, как в ходе романов «На Западном фронте без перемен» и «Огонь» происходит смысловая трансформация концепта: в зависимости от образа-признака меняется его интерпретация, содержательное наполнение концепта расширяется за счет слов, находящихся в ассоциативном поле с концептом «враг».
ЛИТЕРАТУРА
1. Абрамова Е.С. Проблемное поле лингвистической концептологии: сущность, средства объективации, структура концепта [Электронный ресурс] / Е.С. Абрамова // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки, 2015. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/problemnoe-pole-lingvisticheskoy-kontseptologii-suschnost-sredstva-obektivatsii-struktura-kontsepta (дата обращения: 18.07.2019).
2. Барбюс А. Огонь [Электронный ресурс] / А. Барбюс. – Режим доступа: https://www.litmir.me/br/?b=53263&p=1, свободный (дата обращения: 03.05.2020).
3. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка / Д.С. Лихачев // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста: антология. – М., 1997. – С. 280–287.
4. Мифтахова О.В. Особенности вербализации концепта «враг» в антивоенном романе Э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен» // Филологические и социокультурные вопросы науки и образования. – Краснодар: Изд. КубГТУ, 2019. – С. 561–569.
5. Ремарк Э.М. Собрание сочинений в пяти томах. – М.: Раритет, 1992. – Т. 2. – 400 с.
6. Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования / Ю.С. Степанов. – М.: Академический проект, 2001. – 990 с.
Аннотация
Мифтахова О.В., Хадаева А.Ю.
Смысловая трансформация концепта «враг» в произведениях А. Барбюса «Огонь» и Э.М. Ремарка «на Западном фронте без перемен»
В статье авторами исследуется концепт «враг», особенности его вербализации и смысловой трансформации в произведениях А. Барбюса «Огонь» и Э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен». Погружение концепта «враг» в жанр антивоенного романа заставляет иначе взглянуть на его структуру. Герои романа Ремарка и Барбюса – это обыкновенные люди, испытывающие всю горечь войны, ожесточенные воинствующим пацифизмом. На основе анализа вербальных реализаций концепта «враг» в романах, учитывая культурную специфику данного универсального концепта, а также художественные особенности антивоенного романа и образ главных героев с их картиной мира, были выделены такие основные признаки, как «наставник», «государство», «военный противник», «болезнь», «страх», «смерть», «война». В зависимости от выбранного образа-признака мы можем наблюдат
меняет смысловую нагрузку; выявлены случаи расширения содержательного наполнения концепта за счет слов, которые сами по себе напрямую не соотносятся с понятием «враг», однако раскрывают представления о нем в сочетании с другими словами или в определенном контексте, приобретая новые смысловые оттенки.
Ключевые слова: концепт, концептосфера, лингвокультурология, ядро концепта, периферия концепта, языковая личность, смысловая трансформация.
Summary
Miftakhova Olga Viktorovna, Khadaeva Alyona Yurievna
The semantic transformation of the concept of “enemy” in the works of A. Barbusse “Fire” and E.M. Remark “All quiet on the Western Front”

The authors investigate the concept of “enemy”, the features of its verbalization and semantic transformation in the works of A. Barbusse “Fire” and E.M. Remark “All quiet on the Western Front”. The immersion of the “enemy” concept in the genre of the anti-war novel makes us take a different look at its structure. The heroes of the novel by Remarque and Barbusse are ordinary people, experiencing all the bitterness of war, fierce by militant pacifism. Based on the analysis of the verbal implementations of the “enemy” concept in the novels, taking into account the cultural specifics of this universal concept, as well as the artistic features of the anti-war novel and the image of the main characters with their picture of the world, such main signs as “mentor”, “state”, “military adversary”,“disease”, “fear ”,“death”, “war”. Depending on the chosen image-sign, we can observe how the concept changes the semantic load; cases of expanding the conceptual content due to words that by themselves do not directly correlate with the concept of “enemy” are revealed, but they reveal ideas about it in combination with other words or in a specific context, acquiring new semantic nuances.
Key words: concept, concept sphere, linguoculturology, concept core, concept periphery, linguistic personality, semantic transformation.