М.В. Норец

М.В. Норец

(Симферополь)

УДК 811.11

ТЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ И СМЕРТИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Д.Г. ЛОУРЕНСА
Тема психологического отчуждения, этого безликого «фатума», преследовавшего, по мнению, Лоуренса, современного человека появляется в рассказе “The Prussian Officer”, где вследствие агрессивных действий офицера, дневальный замыкается в себе, стараясь быть непроницаемым, нечувствительным ни к физической боли, ни к едким нападкам командира:
“The words never pierced to his intelligence, he made himself protectively impervious to the feeling of his master”. “He compressed his breath, suppressing the pain, holding himself in” [4, c. 183-200].
Для описания состояния отчуждения солдата, Лоуренс пользуется следующим набором слов и выражений: “self-contained”; “shut himself off”; “impervious to the feelings”; “held himself off from the elder man”; “grew more mute and impressionless”; “the mouth set close”; “tried to keep himself intact” [4, c. 183-202]. В рассказе “A Shadow in the Rose Garden” женщина вздрагивает, когда муж хочет нарушить её одиночество, вторгнуться в её внутренний мир: “It irked her husband that she should continue abstracted and in ignorance of him” [4, c. 301].
Уинифред в рассказе “England My England” психологически изолирует себя от мужа, не прибегая к уходу в монастырь, фактически становится монахиней: “She a nun! Never. And yet the gates of her heart and soul had shut in his face with a slow, resonant clang, shutting him out forever” [4, c. 399]. А вот в рассказе “A Sick Collier” главный герой болен и лишён возможности двигаться. Он изолирован от всего мира в четырёх стенах, наблюдая жизнь из окна.
В “Odour of Chrysanthemums” чувство отчуждения жены от мужа остро проявилось тогда, когда он умер: “Elisabeth embraced the body… trying to get some connection. But she could not. And her soul died in her for fear: she knew she had never seen her, they had met in the dark and had fought in the dark, not knowing whom they met nor whom they fought” [4, c. 337].
Ещё одна тема, характерная для рассказов Лоуренса – тема смерти. Смерть, неизлечимая болезнь (часто сумасшествие) неизменно присутствует практически во всех рассказах. Эту мрачность, возможно, объясняет тот факт, что ещё в 16 лет у Лоуренса открылся туберкулёз, который поставил мальчика на грань жизни и смерти. Заметим, что в рассказах эта грань очень тонкая и не всегда легко определима. В рассказе “Border Line”, например, первый муж главной героини Катрин Фархар встаёт из машины и обладает достаточной сексуальной силой, чтобы «сместить» второго мужа Катрин.
Лоуренс говорил: To die is to move on with the invisible. To die is also a joy, a joy of submitting to that which is greater than the known, namely, the pure unknown. That is a joy… There is no ignominy in death. Life indeed may be ignominious, shameful to the soul. But death is never a shame” [5, c. 102].
Смерть явление естественное, природное. Она очищает: разрушает старое и освобождает место для нового. Но это не означает, что её легче принять, чем в христианском учении. Она остаётся неизбежным уходом в неизвестность, проверяя веру религиозного человека.
Психологическое мастерство, составляющее одну из сильнейших сторон дарования Лоуренса, в полной мере можно ощутить в рассказе “The Prussian Officer” (1913). Можно удивляться врождённой аналитической интуиции молодого англичанина, лишь однажды (к моменту создания этой новеллы) прожившего несколько месяцев в Германии и сумевшего столь глубоко прочувствовать и отобразить тот антигуманный, враждебный природе человека и всего сущего дух прусского милитаризма, его корни. Противоборствующие фигуры двух участников конфликта – офицера-аристократа, на стороне которого закон, сила и беспрекословное почти рабское повиновение подчинённых, и молодого деревенского парня в солдатской форме, побуждаемого к протесту смутным, не поддающемуся формулированию, но неистребимым инстинктом справедливости, – не утрачивая своей конкретности, обретают масштабность библейских Давида и Голиафа, вытесняя из поля зрения всё остальное. Лоуренс – реалист, отчётливо видевший корни классового и кастового угнетения и анархического бунта против него, и, в тоже время, – романтик, влюблённый в
красоту человека и перводланную полноту его бытия, – сумел провидеть в слившемся со своим мундиром вылощенном капитане ещё и воплощение бездушной, механизированной антижизни, подавляющей любые, скол угодно робкие и одинокие побеги жизни, нескованной и естественной, воплощаемой в фигуре его полуграмотного денщика. Фрида Лоуренс (Frieda Lawrence) писала об образах офицера и денщика: “they seemed to represent the split in his (Lawrence’s) soul, the split between the conscious and the unconscious” [3, c. 76].
Гарри Т. Мур (Harry T. Moor) называет этот рассказ – “homosexual-sadistic frenzy”, а Грэхам Хау (Gaham Hough) называет его “repulsively powerful story of a sadistic, quasihomosexual relation” [3, c. 76] по мнению Лоуренса ”though the story is unwholesome it does not strike me as morbid, for all that, it’s too well done” [3, c. 76].
В центре рассказа “the Prussian Officer” – агония смерти. Сюжет прост: молодой денщик ненавидит своего офицера, капитана-садиста; он восстаёт, убивает командира, спасается бегством и умирает. Завершающая сцена, когда офицер и денщик лежат “together, side by side, in the mortuary” [4, c.202], подчёркивает явную иронию сходства смерти извращенного командира и доведенного до отчаяния бунтаря.
Завуалированный гомосексуализм – неотъемлемый элемент произведений Лоуренса (тому можно найти мало подтверждений в заявлениях писателя, лишь в общем признании значения сексуальных извращений). Капитан – явный пример: он не любит женщин (“He simply did not want a woman. But he stayed on for his time. At the end of it, he came back in an agony of irritation, torment and misery”) [4, c. 188]; дневальный был “a warm flame upon the older man’s body; офицер вызывает “deep” и “undiscovered” физический интерес в юноше; его мучает шрам на руке парня; он пытается заставить денщика расстаться с его любовницей; испытывает припадки ревности; пытается скрыть “the passion that had got hold him” получает intense gratification of his passion” жестоко избивая юношу. Именно жестокость офицера-аристократа вызывает в дневальном личные переживания, абсолютно новые для него, и “he felt at once a thrill of deep pleasure and shame”. Несмотря на его сознательное намерение не поддаваться ни
очарованию, ни ненависти, юноша оказывается в ловушке своего “chaos of sensations”.
Описывая местность, по которой маршировал полк, Лоуренс создаёт физическое ощущение удушливой жары. Он рисует картину знойного дня: “the valley… glittered with heat”; “hot diagram under a glistening sky”; the white, hot road where occasional thickets of trees threw a moment of shade, then out into the glare again”, “a suffocating heat”; “the feet of the soldiers grew hotter, sweat ran through their hair under their helmets” [4, c. 183].
Солдаты идут к горам, “pale blue and very still, snow gleaming gently out of the deep atmosphere”. Повторяющееся “on and on” по направлению к горам “that rose sheer out of the land, and stood fold behind fold, half earth, half heaven, the heaven” [4, c. 183], указывает направление бегства от невыносимой ненависти; осквернённый юноша жаждет избавиться от страсти, боли жизни и отправиться в небытие. Горы – место соприкосновения неба и земли, символ вечности и чистоты, своего рода Эдем, куда стремится павший Адам. В одной из своих путевых заметок Лоуренс пишет: “the very pure source of breaking down, the very quick of cold death, is the snow mountain peak…” [6, c. 8-9].
Читая произведения Лоуренса нельзя не отметить тесную связь человека с природой. Его эстетический принцип таков, что всё в жизни должно быть “one living continuum with all the universe” [6, c.9]. Когда солдат убивает офицера, обрывается его последняя связь с живым миром. Он больше не хочет “to save himself”, “nothing …could give him back to his living place in the hot, bright morning” [4, c. 200]. Лоуренс подчёркивает разрушительную силу экстремальных чувств. Сам писатель писал, что “The Prussian Officer” – это история юноши, который “had gone out from everyday life into the unknown and he could not, he even did not want to, go back” [3, c. 76].
ЛИТЕРАТУРА
1. Сёмченко Р.А. Роман Ч. Паланика "Колыбельная": от фиктивных угроз к проблемам постмодернистской действительности в художественном мире произведения / Р.А. Сёмченко // Modern Humanities Success. – 2020. – № 3. – С. 238-243.
2. Чемезова Е.Р. Трактовка феномена смерти в художественном мире Ч. Паланика / Е.Р. Чемезова // Вестник Кемеровского государственного университета. – 2017. – № 2 (70). – С. 216-222.
3. Ford George H. Double Measure. A Study of the Novels and Stories of D. H. Lawrence / George H. Ford. – N.Y. : Holt, Rinehart and Winston, 1965. – 244 p.
4. Lawrence D. H. Collected Stories / D. H. Lawrence // Everyman’s Library: in 250 vol. – L. : David Campbell Publishers Ltd, 1994. – Vol. 180. – Р. 1397-1443.
5. Nin A. D. H. Lawrence : An unprofessional study / Anais Nin. – L. : Neville spearman, 1961. – 146 p.
6. Widmer K. Parables of annihilation / Kingsley Widmer // The Art of Perversity : D. H. Lawrence’s Shorter Fiction. – Seattle : University of Washington Press, 1962. – Р. 6–25.

Аннотация
Норец М.В. Тема психологического отчуждения и смерти в произведениях Д.Г. Лоуренса.
Исследователь делает попытку рассмотреть тему психологического отчуждения и смерти в произведениях Д.Г. Лоуренса. Автор обладает сильным творческим мастерством, раскрывающим темы отчуждения и смерти в своих произведениях, причем зачастую грань между жизнью и смертью он стирает. Произведения Д.Г. Лоуренса раскрывают все грани человеческой души, его потаённые уголки и обнажают их пороки.
Ключевые слова: художественный мир, смерть, отчуждение, трансгрессивная проза, Д.Г. Лоуренс

Summary
Norets M.V. The theme of psychological alienation and death in the D.H. Lawrence’s works.
The author of the investigation makes the attempt to analyze the theme of psychological alienation and death in the D.H. Lawrence’s works. The author possesses creative skill releasing the themes of alienation and death in his works.
Moreover he practically does not put any boundary between life and death. D.H. Lawrence’s works open up all the verges of people’s soul, their hidden corners and bear the inner sins.
Keywords: feature world, death, alienation, transgressive prose, D.H. Lawrence