Н.В. Кораблёва

Н. В. Кораблева 

(г. Горловка, ДНР)

ЛИТЕРАТУРА КАК ПРЕДМЕТ РЕФЛЕКСИИ А. БИТОВА
Литературное наследие писателя Андрея Битова (1937-1918), помимо собственно художественных, включает в себя значительный объем текстов (как письменных, так и устных), которые можно квалифицировать как публицистические, мемуарные, философские, литературно-критические. Некоторые из этих интервью и эссе сам писатель собирал и публиковал [2, 6, 8, 9]. Но гораздо большее количество такого рода текстов Битова существует разрозненно и не собрано в «единый текст», об онтологической природе которого он размышлял и писал. В частности, литературоведческие рефлексии Битова, обладающие еще не освоенным научным, дидактическим, гуманистическим потенциалом, имеют все основания быть предметом филологического осмысления.
«Филологические» мысли А.Битова сосредоточены вокруг ключевых для ХХ века литературоведческих понятий: «литература», «автор», «мир», «читатель», «язык», «история», «ценность».
При всей простоте и очевидности понятие «литература» не имеет однозначного и исчерпывающего научного определения. К строгости формулировок не стремится и Битов, для него, по-видимому, важнее максимально точная передача собственного видения, понимания, ощущения, переживания предмета.
Битов считает художественную литературу «глобальным» понятием в том смысле, что она существует в едином пространстве, «когда люди, находящиеся в разных точках мира, если они настоящие писатели, пишут об одном и том же. Они ловят это состояние мира…» [7]. Таким образом, литература – это, прежде всего, вербальная фиксация того или иного состояния мира.
Но одновременно, по мысли Битова, литература – это и нечто интимное, внутреннее, рождающееся в процессе Пути художника и сопровождающее
его на этом Пути: «Я считаю, что та мысль, которая мне приходит в голову, она правильная, потому что она пришла ко мне. Потом я очень быстро оказываюсь в пространстве, что это не моя мысль, что она давным-давно подумана, что она принадлежала многим. Но это меня не обижает, а подтверждает, что она правильно пришла. Там не может быть ошибки. Я иду Путем, короче говоря, и мне по Пути спускается нечто. Перевариваю это как-то, формулирую» [4].
Принято считать, что писатель создает новую (вторичную, вымышленную - художественную) реальность. Битов уточняет: «Нужно быть самим собой, потому что нового в этом мире всё равно рождается мало. А вот энергия, с которой рождается новое, и право, с которым оно рождается, принадлежит людям. Реакция на реальность, реальность, которая оказывается выражена синхронно и спонтанно — это редкий подвиг — собрать картинку в реальность. Не в повествование, но в реальность, в реальность, которая есть в данную минуту. Тот, кто умудряется так писать, и есть современный автор. Но таких всегда мало. Преобладают писатели «текстовики» [1].
Литература призвана запечатлевать жизнь. Но, с другой стороны, Битов считает, что литература не описывает жизнь, не берет ничего из жизни напрямую: «Потому что, чтобы что-то получилось, она должна быть так переварена, что ничего не остается. Ни от памяти, ни от жизни» [5].
Разница между «просто» текстом и художественной картиной реальности - в наличии души, одухотворенности: «написанное должно быть выдохнутым, вдохновение невозможно заменить никаким мастерством. Нужно накопить в себе чувство, чтобы потом выдохнуть его в текст. Нужно сделать реальность так, чтобы затем в нее никто не поверил, а фантазию так, чтобы в неё поверили все, это и будет литература. Потом еще была мысль о том, что не нужно ничего искать — всё, что само накопилось, оно отдастся в тот момент, когда тебе будет нужно. Такой не полностью осознанный процесс» [1].
«Пишущий человек каждый день должен заново пробиваться к живому теплу смысла» [3]. Запечатлеть реальный мир так, чтобы читатель
приобщился к его «живому» и «теплому» смыслу под силу лишь истинному художнику слова, и возникает реальность только в акте письма: реальность «обретается нами в языке. Иначе она исчезает» [1]. Слова языка для литературы – это не просто материал. Произведение появляется в результате жизни писателя в языке. Битов свидетельствует, что он пришел в литературу через язык. За пределами языка ничего нет.
Материализация мира в слове делает возможным его обретение, постижение и сохраняет его: «… без книги жизнь исчезает в прошлом, как память <…> в настоящем жизнь без изображения не наблюдаема» [8, с. 13].
Битову близки интуиции О. Мандельштама, который считал, что вещь – не хозяин слова, что слово стоит над вещью, как неотлетевшая душа над умершим телом. Поэтому язык – это память, в каждом слове заключено огромное количество лингвистической, генетической, исторической информации.
Несмотря на то, что почитатели и исследователи творчества Битова довольно часто причисляют его к представителям российского литературного постмодернизма, взгляды писателя на литературу и ее функции в современном социуме достаточно традиционны. Так, он был убежден в особой социально-психологической роли художественной словесности: «Природа литературы - в этой наиболее общей природе человека «я и они», а движется и развивается в ней «я - это он», «он – это я», «я и они – мы». Узнавание есть обратимый процесс, оно – не в одну сторону. «…» Литература обобщает не только в смысле типологии – она соединяет. Что за слово!.. Со-един. Это назначение литературы, и назначение героя – в этом же. Герой, в котором мы себя прочитываем, соединяет человека в авторе с другим человеком в герое, другого человека (героя) – с другим человеком (читателем), другого человека (читателя) – вообще с другим человеком (в том числе и автором)» [9, с. 165].
Литература – это пространство, где встречаются писатель, текст и читатель. Битов неоднократно повторял, что читатель для него важен, от читателя он требует внимания, встречной работы. Чтение тоже может быть
талантливым. Читателя, по мнению Битова, можно сравнить с виртуозным исполнителем произведения. Битов рассчитывал на читателя преданного, открытого для понимания, способного сделать душевное и духовное усилие для того, чтобы услышать писателя.
Литература, как полагал писатель, все еще не утратила своего воспитательного и развивающего потенциала: «Так трудно что-либо подвигнуть и улучшить прекрасной словесностью! Однако – одною ею» [8, с. 14].
Битов неоднократно размышлял еще об одном актуальном аспекте литературы как искусства слова. Язык в современном мире должен рассматриваться в качестве категории власти. Слово владеет и властвует писателем, читателем, людьми и миром. Но и писатель – это тот, кто владеет словом. Поэтому так велика ответственность писателя перед собой и перед обществом.
Власть литературы не так уж безобидна: «Писать хорошо – это претендовать и захватывать, владеть чужой душой». Битов приходит к парадоксальной мысли, что писать хорошо, в конечном счете, не всегда хорошо. В этой связи он вспоминает романы Ремарка, объясняя причину их чрезвычайной популярности в молодежной среде в период «оттепели»: «Писать похуже, представляя читателю свободу мастера – тоже своего рода демократия. Три товарища бредут по страницам романа <…> представляя читателю вольную возможность войти в их прозрачную оболочку. Каждый из нас разыграл эту роль, расцветив ее конкретными и выпуклыми чертами собственной индивидуальности, разыграл – и из нее не вышел. Кажущийся себе мир перерос в мир, объясненный себе, и другие приходят теперь – населить мир в той же последовательности» [8, с. 48].
Наконец, в нынешних литературоведческих и педагогических дискуссиях об изменении культурного статуса художественной литературы по-прежнему актуально авторитетное слово замечательного русского писателя: «У литературы есть качество, не измеряемое никакими тиражами и количеством читателей, - по прошествии времени исчезает все, а литература
остается. Литература способствует развитию. Не только отдельной личности, которая за это дело возьмется, но, оказывается, и общества, и времени, и истории, и всего на свете.<…> Вот для чего существует история развития литературы. Потому что другой иллюстрации развития нету. <…> Остается самое важное – след в духовной истории человечества. Без этого следа – полное запустение. Вот эта роль литературы никогда не может быть утрачена, даже если будет утрачено все остальное» [2, с. 62].



ЛИТЕРАТУРА

1. Битов А. Г. Ускользающий Битов. Роман-пунктир :беседа / А. Г. Битов; беседовал Д.Бавильский. Часть I(07.11.2003) – Текст : электронный – URL: http://www.topos.ru/article/1749 (дата обращения: 20.05.20).
2. Битов, А Г. Мы проснулись в незнакомой стране : публицистика / А. Г. Битов. – Л. : Сов. писатель, 1991. – 160 с.
3. Битов, А. Г. Благодать безвременья: беседа / А. Г. Битов; беседовала Л. Пайкова) – Текст : электронный // журнал «Искусство кино» - май 2001 г., №5. – URL: http://kinoart.ru/2001/n5-article18.html#8 (дата обращения: 20.05.20).
4. Битов, А. Г. Интервью с Андреем Битовым / А. Г. Битов; беседовал Ф. Шведовский (21.02.2012) – Текст : электронный // Портал«Credo.Ru» – URL: http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=90024 (дата обращения: 20.05.20).
5. Битов, А. Г. Моя встреча с РезоГабриадзе стала чудесным поворотом судьбы: беседа / А. Г. Битов; беседовала В. Боровикова (02.07.2011) – Текст : электронный – URL: http://andrey-bitov.ru/moya-vstrecha-s-rezo-gabriadze-stala-chudesnym-povorotom-sudby/ (дата обращения: 20.05.20).
6. Битов, А. Г. Неизбежность ненаписанного / А. Г. Битов. – М. : Вагриус, 1999. – 592 с.
7. Битов, А. Г. О гламуре, опричнине и мате: беседа / А. Г. Битов;беседу вела А. Висенс (2007). – Текст : электронный // Русская служба ВВС – URL: http://news.bbc.co.uk/hi/russian/talking_point/newsid_6749000/6749675.stm (дата обращения: 20.05.20).
8. Битов, А. Г. Пятое измерение : На границе времени и пространства / А. Г. Битов. – Владивосток : Альманах «Рубеж», 2007. – 528 с.
9. Битов, А. Г. Статьи из романа / А. Г. Битов. – М. : Сов. писатель, 1986. – 320 с.