Л.Н.Любимцева-Наталуха

Л. Н. Любимцева-Наталуха

г. Горловка, ДНР

ВИДЫ РЕЦЕПЦИИ В РЕМЕЙКАХ (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОЙ ДРАМАТУРГИИ РУБЕЖА ХХ – ХХI СТОЛЕТИЙ)
Проблема восприятия художественных произведений, долгое время считавшаяся в литературоведении прикладной, сегодня превратилась в актуальную теоретическую проблему. Особенно этому поспособствовал постмодернизм, для которого «чужой текст» служил материалом для создания собственных произведений. Как известно, постмодернизм представляет собой опыт перекодировки и непрерывного диалога различных культур. «Чужой текст» для писателей-постмодернистов был лишен какой бы то ни было сакральности и мог подвергаться пародированию.
Художественная рецепция на сегодняшний день считается литературоведческим понятием, о чем свидетельствуют работы В. И. Тюпы, Е. В. Абрамовских, Н. Н. Левакина, и др.
Художественная рецепция существует, по мысли Й. В. Гете, в трех основных видах: 1) наслаждение без суждения; 2) суждение без наслаждения; 3) одновременное суждение и наслаждение.
Восприятие текста невозможно анализировать без обращения к таким категориям рецептивной эстетики, как автор, читатель и критик. В контексте постмодернистской литературы особую роль начинает играть текст, в котором автор, по мнению Р. Барта, «умирает», а персонаж приобретает самостоятельность.
С точки зрения Х. Р. Яусса, «Рецептивно-эстетический подход соединяет не только пассивное восприятие с активным пониманием, но и нормообразующий опыт с новой продукцией. Если тем самым рассматривать литературу как диалог произведения и публики, образующий континуум, то при таком подходе будет снято противопоставление исторического и эстетического аспектов и одновременно будет восстановлена связь между явлениями прошлого и современным литературным опытом, нарушенная историзмом. Отношения литературы и читателя обусловлены неявными историческими и эстетическими обстоятельствами. Эстетическая импликация заключается в том, что уже первое восприятие произведения читателем включает его первичную эстетическую оценку, предполагающую сравнение с прочитанным прежде. Историческая же импликация состоит в том, что понимание первых читателей может продолжиться и обогатиться в цепи рецепций, соединяющих поколение с поколением, предрешая тем самым историческое значение произведение, выявляя его эстетический ранг» [2].
Таким образом, в процессе создания ремейка автор выступает в первичной роли читателя и только после этого начинается следующий этап – вторичное восприятие и переосмысление претекста. В области драматургии у ремейкера возможности для выражения собственной точки зрения
ограничены, его авторская позиция выражается опосредованно: путем трансформации сюжета, через деструкцию событий и образов первоисточника. Уже в первом в русской литературе ремейке – в «Гамлете» А. Сумарокова можно наблюдать переосмысление известного сюжета трагедии В. Шекспира в контексте русской истории. События пьесы, написанной через 9 лет после государственного переворота 25 ноября 1741 года в России, показались русскому читателю / зрителю знакомыми. Таким образом, драматург получил возможность высказать свои политические взгляды. Трагедия В. Шекспира в переработке А. Сумарокова должна была оправдать в глазах зрителя дворцовый переворот, возведший на престол Елизавету Петровну.
Читатель как воспринимающее сознание, знакомящийся с ремейком, обладает на этот момент собственным горизонтом ожидания, сформированным на основе восприятия претекста. Новаторство ремейкера будет проявляться в эффекте взаимодействия горизонтов ожидания автора и читателя. Если в этом процессе реципиент не испытает наслаждения, то, в любом случае, у него останется пища для размышлений. Идеальным видом художественной рецепции ремейка будет соединение наслаждения и суждения в одном событии.
Когда в этот процесс включается персонаж ремейка, то, с одной стороны, он демонстрирует опосредованно точку зрения своего автора, с другой, участвует в конфликте авторского восприятия претекста и его самого как элемента этого самого текста и собственной оценки сформировавшего стереотипного прочтения и интерпретации его как героя первоисточника, т.е. он демонстрирует самовосприятие на основе избыточных знаний, ранее доступных только автору-творцу.
Среди критериев, влияющих на процесс рецепции, можно выделить исторический и литературный контекст, личный опыт реципиента, а также его психологические, индивидуально-эмоциональные особенности.
Если систематизировать претексты по частотности обращения к ним драматургов-ремейкеров, то не первый план выступят обладающие потенциальными смыслами и возможностями интерпретации персональные тексты, такие как: «Шекспировский», «Гоголевский», «Чеховский», «Пушкинский» и т. д.
В процессе рецепции актуализируется еще один аспект восприятия классики – инонациональный. Результат инонациональной рецепции всегда значительно отличается от результата внутринациональной рецепции, так как содержит свежий взгляд на произведение, объективность стороннего наблюдателя и новые подходы, исходящие из особенностей развития воспринимающей литературы. Поэтому изучение произведения должно, в идеале, учитывать максимально широкий спектр его восприятий, поскольку только в этом случае можно рассматривать каждое отдельное произведение как факт некоего всеобщего феномена – мировой литературы. В то же время, произведение инонациональной литературы, попав в новый контекст и став его частью, участвует в развитии воспринимающей литературы, наравне с
произведениями, созданными внутри нее. Восприятие произведений В. Шекспира русским сознанием принципиально отлично от восприятия их англичанами, или даже представителями западной цивилизации в целом. В данном случае в силу вступает конфликт культур и такие культурологические категории, как разница картин мира и менталитетов. Потенцию подобного рода текстов определяет обращенность к вечной, вневременной проблематике.
В русской драматургии рубежа ХХ – XXI столетий ремейк превратился в один из самых востребованных жанров, о чем свидетельствуют многочисленные пьесы этого периода: («Три девушки в голубом» (1980), «Гамлет. Нулевое действие» (2002) Л. Петрушевской; «Панночка» (1985), «Брат Чичиков» (1993) Н. Садур; «Старосветские помещики» (1998), «Dreisiebenass (Тройкасемеркатуз), или Пиковая дама» (1998), «Моцарт и Сальери» (второй вариант, 2002), «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка» (2008), «Коробочка» (2009), «Раскольников» (2019) Н. Коляды; «Мой вишневый садик» (2004) А. Слаповского; «Гамлет» (1998) А. Застырца; «Гамлет. Версия» (2000), «Чайка» (2000) Б. Акунина; «Гамлет.ru» (2001) В. Коркия; «Чайка» А. П. Чехова (remix)» (2002) К. Костенко, «Мой милый Плюшкин» (2005) В. Ольшанского, «Русское варенье» (2008) Л. Улицкой. Это превращает проблему восприятия прецедентных текстов в области драматургии в одну из самых актуальных.
Рецепция претекста автором-ремейкером проявляется на всех уровнях, начиная с переосмысления названия пьесы: «Брат Чичиков» Н. Садур , «Мой милый Плюшкин» В. Ольшанского, «Мой вишневый садик» В. Слаповского, «Гамлет.ru» В. Коркия, «Вишневый ад Станиславского» О. Богаева и др. Диалог с классическими текстами позволяет современным драматургам не только осовременить произведения, обросшие за долгий период их осмысления и интерпретации критиками, литературоведами и простыми читателями штампами восприятия, но и повысить к ним интерес. Современный драматург, следуя собственным задачам, подвергает претекст деконструкции, а иногда и деструкции. В русской драматургии имеет место и инонациональная рецепция, примером которой может служить пьеса В. Коркия «Гамлет.ru», написанная в 2001 г. и приуроченная к 400-летию (1601 г.) создания великой трагедии. Современный характер ремейка подчеркивается в названии произведения путем добавления расширения «ru». Расширение конкретной страны – России – аллюзия на русского реципиента. В ремейке перед кчитателем / зрителем предстает образ Гамлета, созданный сознанием русского человека, на формирование которого оказал большое влияние советский литературовед А. Аникст. Однако в постмодернистском ремейке В. Коркии встречается и другой вид рецепции – самовосприятие героя, чей горизонт ожидания оказался разрушенным. Не только принц, но и Полоний обвиняют шекспироведа в том, что его исследование трагедии длиною в жизнь ничуть не приблизило его к пониманию образа Гамлета и трагедии великого англичанина в целом. По мысли Г. Р. Яусса, литературовед, перед тем как выступить в роли исследователя,
первоначально воспринимает текст как читатель, следовательно, даже его горизонт ожидания не может полностью совпасть с горизонтом ожидания автора прецедентного текста. Герой ремейка «Гамлет.ru» откровенно иронизирует над претендующим стать абсолютной истиной литературоведческим знанием: «ГАМЛЕТ. Доктор! Никогда не ищите меня в себе. Я там, где вас нет!..» [1].
Герой ремейка не может освободиться от предопределенных В. Шекспиром событий, которые, к тому же, повторяются с каждым новым прочтением трагедии, с каждой новой ее постановкой. Для Гамлета все это, пережитое многократно, давно перестало быть трагедией. Читатель / зритель переживает похожие чувства. Трагедия датского принца превратилась за века в некий фарс. И в этом заключается современная трагедия, символом которой в ремейке выступает чучело чайки – аллюзия на известную комедию А. П. Чехова и на МХАТ им. А. П. Чехова как образец классического театра, логотипом которого также выступает эта птица.
Горизонт ожидания читателя /зрителя оказывается разрушенным еще до начала знакомства с ремейком. Авторы современных переделок часто обозначают жанр произведения по-своему: «Гамлет» А. Застырца – это эксцентрическая комедия в пяти действиях, его «Макбеты» – комедия ужасов в 25 сценах, «Хапун» В. Ольшанского – комедия в двух действиях по мотивам повести В. Г. Короленко, его «Дуня, Лиза, Акулина» – театральная фантазия в двух действиях на темы повестей И. П. Белкина, а «Мой милый Плюшкин» – комедия по мотивам поэмы Н. В. Гоголя «Мёртвые души». Таким образом, авторы ремейков, разрушая предыдущий горизонт ожидания читателя / зрителя, создают новый, настраивая реципиента на другой пафос и содержание, а также косвенно заставляя размышлять и сопоставлять два текста, один из которых чаще всего очень хорошо знаком.
В случае с ремейком в области драмы на восприятие зрителя большое влияние оказывают и многочисленные театральные интерпретации, созданные известными режиссерами. Проблема столкновения горизонтов ожидания автора претекста и интерпретатора в лице режиссера рассматривается в пьесе О. Богаева «Вишневый ад Станиславского» (2010 г.). Наблюдателями экспериментальной постановки «Вишневого сада» в ремейке выступают А. П. Чехов и К. С. Станиславский, которые следят за происходящим с верхней галереи и выступают судьями. Труппа готовит к премьере спектакль по известной комедии, однако, по замыслу режиссера, актеры произносят текст задом наперед. Проблема рецепции классического текста и поисков новых форм его восприятия, в которых главное – оригинальность в ущерб содержанию, в пьесе воплощается в образе очередного режиссера с говорящей фамилией К. С. Гнобель. По иронии, его инициалы совпадают с инициалами К. С. Станиславского. «Вишневый сад» в коллективной памяти уже давно превратился в некий эталон классической пьесы, что и подвергает сомнению автор ремейка.
Как известно, рецептивная эстетика признает историческую изменчивость произведения, его историческую подвижность, которая
выражается в том, что его смысл по-разному раскрывается в зависимости от характера диалога текста с исторически меняющимся типом читателя. Сам реципиент имеет возрастную, индивидуальную, а также групповую обусловленность. Таким образом, читательская рецепция, как и интерпретация классики, это бесконечный процесс, творческий акт, в котором в процесс диалога вступают не только автор претекста и автор-ремейкер, то и оба автора и читатель, а также персонажи и текст. В каждой читательской аудитории произведение конституируется в своем особом значении, которое во многом зависит от исторического и литературного контекстов.
Литература 1. Коркия В. Я. Гамлет.ru (2001 г.) – Текст : электронный // http://viktor-korkia.narod.ru/index.htm (дата обращения 19.05.2020 г.)
2. Яусс Г. Р. История литературы как провокация (1995 г.). – Текст : электронный // http://ofap.ru/pisatel/14437/book/62670/yauss_hans_robert/istoriya_literaturyi_kak_provokatsiya (дата обращения 19.05.2020 г.)