А. В. Рочняк

А. В. Рочняк

(Горловка)

УДК: 81'373.45. (045)

ТРУДНОСТИ, БАЗИРУЮЩИЕСЯ НА МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТЛИЧИЯХ, ПРИ ПЕРЕДАЧЕ ЮМОРА В ПЕРЕВОДЕ АМЕРИКАНСКИХ КИНОКОМЕДИЙ (НА ПРИМЕРЕ КИНОФИЛЬМА
«В ДЖАЗЕ ТОЛЬКО ДЕВУШКИ»)

Межнациональные отличия имеют существенное значение при попытке использования продуктов иной смеховой культуры, как это имеет место быть при переводе комедийных фильмов, подобных фильму «В джазе только девушки». На данный момент культурно-социальная нестабильность в глобальном масштабе, а также во многом неудачные попытки вестернизировать российское общество в постсоветский период определяют актуальность проблемы использования продуктов чужой культуры при условии сбережения и наработки национальной самоидентификации, сохранения характеристик национального самосознания и менталитета.
Смеховая культура важна в становлении национального менталитета, ибо именно через смех реализуется функция мягкого вытеснения тех или иных проявлений реальности, неприемлемых для той или иной культуры. В последнее время термин «менталитет» стал необычайно популярным. Смех сам по себе служит снятию избыточного психического напряжения, в то же время психические проблемы становятся основным определяющим фактором развития современного и будущего человечества. Соответственно, изменения в смеховой культуре оказывают существенное влияние на характер социальных конфликтов внутри обществ. А именно наработанные способы разрешения конфликтов, снятие возможного социального напряжение являют собой важнейшие элементы национальной культуры и ментальности.
Ментальность определяется большинством источников как «качество ума, характеризующее отдельного индивида или класс индивидов» [9, с. 454];
«способность или сила разума» [8, с. 313], «установки, настроение, содержание ума» [10, с. 720]. Латинизму родственны немецкое «die Mentalität» (образ мысли, склад ума) и французское «mentalité» (направление мыслей, умонастроение, направленность ума, склад ума) и т.д. То есть как категория, ментальность связана главным образом с разумом и мыслительной деятельностью. То, что юмор, то есть то, что же именно кажется смешным тому или иному человеку или сообществу зависит от ментальности, является очевидным. Но гораздо меньше уделяется внимание и иной зависимости, а именно тому, как смеховая культура влияет на общую ментальность.
Важно понимать, что уже в период Нового времени в ряде философских разработок (например, работы Ш. Монтескье, Ж. Б. Вико, И. Гердера, Г. В. Ф. Гегеля и др.) получила развитие идея о «народном духе» какого-либо народа. Гегель предполагал, что «народный дух» есть спресованная форма способов образования внутренней действительности. «Прошлое наличное бытие ‒ уже приобретенное достояние того всеобщего духа, который составляет субстанцию индивида... Индивид не может, конечно охватить свою субстанцию с меньшей затратой труда; но вместе с тем у него затруднений меньше, потому что в себе это совершено, ‒ содержание есть уже стертая до возможности действительность, обузданная непосредственностью, а формообразование сведено к своей аббревиатуре, к простому определению в мысли» [2, с. 15-16.]. И то, что юмор и понятие смешного представляет существенный элемент этого «народного духа» ‒ не вызывает никаких сомнений, так как формирование полноценного понимания окружающей реальности невозможно без её оценки по шкале «смешной – серьёзный».
Надо отметить, что концепцию Г. Гегеля о «народном духе» использовали такие исследователи, как О. Бауэр, К. Реннер и их последователи, что в дальнейшем, уже В. Вундтом было использовано в «психологии народов» (В. Вундт), как особой научной дисциплины, соединяющей этнографию, языкознание и историю. Непосредственно в научный аппарат понятие «mentalité» ввел французский этнопсихолог Л. Леви-Брюль в своей работе
«Ментальные функции в низших обществах» (1910) и «Первобытное мышление» (1922).
Если мы говорим о смеховой культуре, то на самом деле то, что вызывает смех – не индивидуально, а присуще группе людей, разделяющих определенные исконные культурные установки. Мы обучаемся различать смешное и серьёзное на самых ранних этапах своей социализации, и часто это соотносится с нашими обычаями.
Одним из центральных моментов комического в фильме «В джазе только девушки» является то, что волей обстоятельств главные герои вынуждены притворятся женщинами. Данный момент комичности во многом обусловлен достаточно жестким гендерным разделением социальных ролей, которое было присуще всей европейской культуре на протяжении длительного времени. Эта же особенность присуща и американской, и русской, и немецкой национальной культуре в тот же период времени, и поэтому передача данного момента не вызывает ни малейших затруднений.
В то же время в работе того же Л. Леви-Брюлля «Первобытное мышление» упоминаются сообщества с еще более жестким разделением гендерных ролей, в котором комичным моментом оказывается то, что нормально для европейца. В частности, у племени бечуанов постройка хижины является исключительно женским занятием, и предложение использование мужской помощи вызывало безудержный смех [5, с. 130-140.]. По-видимому, в чем-то схожую ситуацию можно было бы встретить у народов, исповедующих ислам.
Однако обратим наше внимание на то, что, начиная с Л. Леви-Брюля, категория «mentalité» часто используется не для характеристики особенностей типа мышления какой либо социальной или культурной общности, сколько для отражения ее специфики в рамках конкретной исторической эпохи. К примеру, в виду современных процессов смещения гендерных ролей в западноевропейском и американском сообществах тот же центральный комический момент из «В джазе только девушки» воспринимается иначе и
утрачивает изначальную комичность, и вполне может вызывать даже негативную реакцию у некоторых общественных групп, допустим – представителей феминистического движения. Еще сложнее ситуация будет обстоять с комичным в ритуалах ухаживания, которое проявляет себя в сценах свидания главного героя с героиней Мерлин Монро.
Любопытно, что из-за отдельных исторических особенностей, в частности – из-за некоторой доли естественного традиционализма и консерватизма, свойственного русской культурной среде (которую многие на Западе склонны оценивать даже как реакционное проявление) восприятие элементов комического из фильма «В джазе только девушки», основанных на гендерном подтексте в России будет иметь меньше проблем, чем на том же современном Западе, в котором за счет либерализации и феминизации многих культурных институтов данное восприятие утрачено.
Глубоким изучением ментальностей людей различных исторических периодов занимались представители французской исторической школы «Анналов», среди них наиболее известные М. Блок, понимавший под ментальностью «групповое, коллективное сознание» [1, с. 115.], и Л. Февр, определявший данную категорию как «преломление коллективного в индивидуальном» [6, с. 204.].
Подобные взгляды приобрели широкую известность уже перед Второй мировой войной, но период наивысшего расцвета направления пришелся на 60-е годы XX века, когда выходит большое количество работ историографического и историко-культурного характера (Ж. Дюби, Р. Мандру, Ж. Ле Гофф, Э. Ле Руа Ладори, М. Вовель и др.) Последователи данного направления утверждали, что в человеческом сознании находят свое преломление самые разные проявления бытия, закрепляясь в образах, представлениях и символах. При этом за образами мышления, способами и формами организации конкретных и образных картин мира, свойственных той или иной общности в ту или иную эпоху исследователи пытались увидеть логику всего исторического процесса. При этом, однако, нечеткость и
размытость формулировок ментальности приводит к тому, что авторы вкладывали в данное понятие свое содержание, размывая границы его научного употребления.
Нужно отметить, что данный процесс в целом свойственен всяким понятиям, которые обретают широкую популярность (можно говорить даже об определенной моде на них), постепенно утрачивая вследствие разнопланового употребления свою исконную научность и (нередко) в последствие выходящими из употребления в научном сообществе.
Структура национального менталитета раскрывается, в частности, через восприятие комичного, так как за различением вещей по шкале «смешной-серьёзный» кроется одна из важнейших оценочных функций, за которой скрыто различение чего-то, что достойно внимания и наоборот. Успешность использования продуктов иной культуры комического характера только в том случае будет достаточно высока, если она имеет соответствие в культуре сообщества-реципиента. Для американского кинопроизведения «В джазе только девушки» в Германии или России важно создать соответствующие отсылки к чему-то, что уже вплетено в соответствующую культурную ткань.
Надо отметить, что относительно традиций изучения русского культурного пространства определенное понимание было сформировано к XIX веку. Н. М. Карамзиным, С. М. Соловьевым, В. О. Ключевским. Чуть позже были предприняты попытки выработать философское и психологическое обоснование для исследований К. М. Бэр, Н. И. Надеждиным и К. Д. Кавелиным, а кульминацией в развитии этого направления стали Н. А. Бердяев, В. С. Соловьев, Л. П. Лосский, Л. П. Карсавин и др.
Н. А. Бердяев подчеркивал то, что русская национальная ментальность построена на господстве противоречий, которые равноправно сосуществуют и порождают постоянные сомнения и колебания, предпринимаемые в попытки осмысления нравственного начала. Ключевым вопросом для русской культуры является «правда», «справедливость», которая представляет плод разрешения
неразрешимых антиномий – любви и жестокости, свободы и рабства, благородства и низости, анархических и бюрократических начал.
Смех при этом представляется не просто инструментом снятия психологического напряжения, как это представлено в западной ментальности, но в определенной мере инструментом познания, инструментом разрешения противоречий за счет принижения деструктивного начала , снятия страха перед ним. При этом западная смеховая культура значительно более склонна к злой насмешке над чем-то внешним, нежели русская, направленная часто внутрь, на собственные недостатки, на принижение собственных достоинств.
Однако позиция Н. А. Бердяева подвергалась неоднократно и серьёзной критике, в частности, В. А. Щученко пишет: «Н. А. Бердяев – правдоподобен, но не правдив, он не делает различия между антиномиями и острыми противоречиями культуры» [7, с. 13]. И. А. Ильин в своих рассуждениях о русской смеховой культуре избегает бердяевского дуализма и ориентируется на разрешение противоречий, за которыми должно просматриваться нечто гораздо более глубокое и неизменное, «сохраняющее свою качественную определенность при всех поворотах исторической судьбы данного народа» [цит. по: 7, с. 14] ‒ архетип русской культуры.
Внешняя, злая насмешка над кем-либо, кто не представляется открыто враждебным и не облечен властью, воспринимается носителями русской ментальности, в отличие от западноевропейцев и американцев, негативно. Описание характера смеховой ментальности конкретной русской общности можно найти в трудах историков и этнографов, изучавших специфику русского быта (И. Е. Забелина, С. В. Максимова, И. П. Сахарова, И. П. Ровинского и других). В этих работах часто встречаются замечания о специфическом отношении к миру представителей описываемого этноса.
Межнациональные отличия способны создать существенные препятствия при передаче комического, при этом содержание самого комического произведения может вполне гармонично восприниматься.
Исследователь А. Я. Гуревич подчеркивал, что ментальность «в целом представляет собой некий уровень общественного сознания, на котором мысль не отделена от эмоций, от латентных привычек и приемов сознания, ‒ и люди ими пользуются, обычно сами того не замечая» [3, с. 517]. Юмор и комичное создают необходимый позитивный настрой, и при этом они так же изменчивы, как сама ментальность народа, и точно так же обнаруживаются некие константы жизненных установок и моделей поведения. Юмор и комичное всегда аппелируют к чему-то общему, к некой основе сознательного и бессознательного, эмоционального и логического. Они связаны с самими основаниями социального своеобразия.
Несмотря на всё многообразие подходов, можно сделать вывод, что смеховая культура и ментальность перекликается с такими сущностями, как «картина мира», «коллективное сознание» и «коллективное бессознательное». Особенности национального самосознания, культы, верования, традиции и нравственные ценности народа, языковая культура, стереотипы, бытовые нормы и привычки.
В самом общем виде своеобразие национальной смеховой культуры могут быть определены как некая характерная для конкретной национальной культуры или конкретной общности людей система ценностей, разграниченная по шкале «смешной ‒ серьёзный», детерминированная особенностями жизнеустройства и историческими реалиями.
Межнациональные различия смеховой культуры проявляются особыми, эмоционально наполненными представления об окружающем мире, задаваемые вкупе с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного, характеризующие ту или иную общность.
Следует заметить, что проблема передачи комического при использовании инокультурных продуктов гораздо шире просто учета неких явных особенностей национальной культуры, так как разрешение данной проблемы предполагает изучение глубинных психологических паттернов, в которых и наработаны основные особенности смеховой культуры. Смеховая
культура (явно или неявно) обнаруживает себя как фактор многих социальных процессов, и поэтому всегда важно осмысление функционирования смеховой культуры как феномена общественной жизни.
Смеховая культура выражает упорядоченность эмоциональных установок, свойственных той или иной общности и определяет стереотипное отношение к окружающему миру. Именно юмор дает прежде всего прочего возможность эмоциональной адаптации к внешним условиям и корректирует выбор альтернатив социального поведения.
Однако разница в культурном фонде различных общностей способно существенно усложнить задачу передачи комического при использовании инокультурной продукции. Смеховая культура является продуктом повседневного воспроизводства, проистекающего из привычного уклада жизни и деятельности. Каждый из нас учится улавливать комичные свойства объектов окружающей действительности на основе реакций окружающих, которые мы воспринимаем через механизм эмоциональной эмпатии.
С другой стороны, смеховая культура ассоциирована с качеством или группой качеств личности, которые привычно называют чувством юмора. Но данное чувство не является врожденным, а реализуется через совокупность когнитивных, аффективных и поведенческих характеристик мышления группы, в которую включен индивид.
Особенности восприятия комического и смеховая культура связаны с особенностями индивидуального и группового мышления, причем в некоторых случаях представляет собой частную форму реализации национального менталитета. При этом комическое, само по себе не является просто психическим состоянием, а представляет собой «социокультурный феномен» [4, с. 12.].
Например, тот момент, что в качестве прикрытия подпольного питейного заведения в фильме чикагские гангстеры используют «Mozzarella Funeral Parlor» создает дополнительный комический эффект, так как моцарела – это название самого распространенного итальянского сыра, что вызывает забавную
ассоциацию с этнической принадлежностью мафиози. Этот эффект сравним с тем, если бы в наших реалиях для прикрытия незаконного учреждения, «крышуемого» кавказской мафией было использовано «Похоронное агентство Сациви», а хозяином этого заведения был бы гражданин Сациви. Однако наши традиции юмора не слишком благосклонно отнеслись бы к подобной шутке.
Помимо этого, сам факт прикрытия питейного заведения похоронной конторой хорошо согласовывается с англо-саксонской традицией юмора, в то же время как для русской смеховой культуры шутки в данном направлении воспринимаются значительно более напряженно, а подчас и кощунственно. Если в американской и европейской традиции определенное ироничное отношение к теме смерти считается проявлением силы духа, то для русской смеховой культуры это не приветствуется. Последнее скорее связано с отличиями между протестантстским религиозным миропредставлением и православным, которое в целом смех, особенно насмешку над другими считает проявлением греховного начала.
В определенной мере смеховая культура ‒ это абстракция, задающая общий определенный угол зрения на духовную жизнь общества, точнее на определенный аспект культурно обусловленного восприятия реальности, её специфической эмоциональной оценки.
Можно сделать вывод, что национальные особенности восприятия комического связаны с совокупностью исторически конкретных ментальных форм, при этом сам менталитет никогда не монолитен, в своем историческом развитии он характеризуется многообразием генетически различных ментальных групп, которые формируются под воздействием природно-географических, социально-экономических, политических и других факторов исторического генезиса.
Наличие устойчивых особенностей восприятия комического не означает, однако, что они являют собой некую неподвижную сущность, ведь сама история есть процесс перманентных изменений, которые сказываются на умственном и духовном строе народа.
Поэтому то, что является смешным ранее, в новых условиях утрачивает это свое качество. И здесь, именно в этом аспекте, открывается еще одна ниша исследований, которые касаются передачи комического в культурном продукте при использовании его в иной культурной среде. Речь идет о необходимости создания новых прочтений более ранних сюжетов с целью их воспроизведения, перепрочтения не только в рамках передачи от одной национальной культуры к другой, но и от культуры одной исторической эпохи к другой. Нередко происходит так, что при использовании конкретного инокультурного продукта мы не можем опираться исключительно на современное нам состояние национальной культуры того сообщества, в котором этот продукт был произведен, но необходима ретроспектива.
При изучении комичного в фильме «В джазе только девушки» невозможно в полной мере опереться на культурные реалии только современного американского общества, которое пережило ряд мощных трансформаций. Необходимо вникать в смеховую культуру американского общества в момент, непосредственно предшествующий созданию этого произведения.
ЛИТЕРАТУРА
1. Блок, М. Апология истории или ремесло историка. / М. Блок. – М. : Наука, 1986. – 174 с.
2. Гегель, Г. В. Ф. Сочинения в 14 тт. ‒ Т. 4.: Феноменолoгия дyxa. ‒ М. Издательство социально-экономической литературы, 1959. – 487 с.
3. Гуревич, А. Я. Уроки Люсьена Февра / Послесловие к книге Л. Февра «Бои за историю». ‒ Л. : Наука, 1991. ‒ С. 512-536.
4. Козловский, В. В. Понятие ментальности в социологической перспективе. / В. В. Козловский. // Социология и социальная антропология. ‒ СПб.: Алетейя, 1997. – 431 с.
5. Леви-Брюль, Л. Первобытное мышление. / Л. Леви-Брюль // Психология мышления. Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер и В. В. Петухова. ‒ М. : Изд-во МГУ, 1980. ‒ С. 130-140.
6. Февр, Л. Бои за историю. / Л. Февр. ‒ М.: Наука, 1991. – 635 с.
7. Щученко, В. А. Образы русской культуры. / В. А. Щученко // Ценностный мир русской культуры. – СПб. : СПБГАК, 1995. – С. 5-27.
8. Chaplin, J. P. Dictionary of psychology. / J. P. Chaplin. ‒ N.Y.: Dell Publishing, 1975. ‒ 499 p.
9. Reber, A. S. The penguin dictionary of psychology. / A. S. Reber ‒ Harmondsworth, Middlesex, England ; New York : Penguin Books, 1985. ‒ 848 p.
10. The universal dictionary of English language. / Ed. byH. C. Wyld. ‒ 9th ed. ‒ London, 1957.

Аннотация
Рочняк А. В. Трудности, базирующиеся на межнациональных отличиях, при передаче юмора в переводе американских кинокомедий (на примере кинофильма «В джазе только девушки»)
В статье, на конкретных примерах из фильма, входящего в золотую коллекцию американского комедийного кинофонда, показана необходимость учета специфики национальной смеховой культуры в конкретный исторический момент. Акцентируется внимание на тесной взаимосвязи особенностей восприятия комического и национальным менталитетом.
Ключевые слова: трудности перевода, передача юмора, смеховая культура, национальный менталитет